poem · 1983-07-25
ЛЮБЛЮ
Люблю за что, и сам не знаю.
Люблю за то, что ты живешь
Такая вовсе не простая:
Где ложь, где правда - не поймёшь.
За то, что даришь мне мгновенья,
За боль, за ласку, за мечту,
За радость, грусть и сожаленье,
За женственность и красоту.
Есть у любви свои пределы,
Границы и черта своя.
Хочу сказать « всё надоело »,
А говорю: "Люблю тебя".
В борьбе с собой себя я трачу.
О, боже, силы где найти?
Я ухожу, я жду и плачу,
Готовый вновь к тебе придти.
О, это страшное томленье.
Что ж, долго мнё ещё гореть?
Тебя любил, люблю как песню,
Которую не суждено мне спеть.
ЭГОИСТКА
Знакомы мы с тобой давно:
Шесть месяцев, шесть лет, шесть жизней.
И много самых разных мыслей
Поведали друг другу, но
Одна есть мысль в моём мозгу.
Она сидит как гвоздик ржавый:
Зачем мы вместе, Боже правый,
Понять я это не могу.
Довольна сама собой,
Своим здоровьем, положеньем,
К себе всеобщим уваженьем,
Короче - собственной судьбой.
Ты есть одно большое Я.
Ты только лишь себя достойна.
Сама себе всегда судья
И потому всегда спокойна.
Что для тебя тот инвалид,
Уставший от смертельной боли?
Ведь, это не твоё болит.
Его то личное есть горе.
Люблю за то, что ты живешь
Такая вовсе не простая:
Где ложь, где правда - не поймёшь.
За то, что даришь мне мгновенья,
За боль, за ласку, за мечту,
За радость, грусть и сожаленье,
За женственность и красоту.
Есть у любви свои пределы,
Границы и черта своя.
Хочу сказать « всё надоело »,
А говорю: "Люблю тебя".
В борьбе с собой себя я трачу.
О, боже, силы где найти?
Я ухожу, я жду и плачу,
Готовый вновь к тебе придти.
О, это страшное томленье.
Что ж, долго мнё ещё гореть?
Тебя любил, люблю как песню,
Которую не суждено мне спеть.
ЭГОИСТКА
Знакомы мы с тобой давно:
Шесть месяцев, шесть лет, шесть жизней.
И много самых разных мыслей
Поведали друг другу, но
Одна есть мысль в моём мозгу.
Она сидит как гвоздик ржавый:
Зачем мы вместе, Боже правый,
Понять я это не могу.
Довольна сама собой,
Своим здоровьем, положеньем,
К себе всеобщим уваженьем,
Короче - собственной судьбой.
Ты есть одно большое Я.
Ты только лишь себя достойна.
Сама себе всегда судья
И потому всегда спокойна.
Что для тебя тот инвалид,
Уставший от смертельной боли?
Ведь, это не твоё болит.
Его то личное есть горе.